Читать книгу - "Смерть на Кикладах. Сборник детективов №5 - Сергей Изуграфов"

ума сошел? — тихо спросил Манн, когда они отошли от двери в раздевалку на достаточное расстояние, чтобы их разговор не был слышен. — Ты позволишь ему участвовать в соревнованиях?

— А что ты предлагаешь? — хмуро поинтересовался Алекс. — Застрелить его прямо сейчас? Давай! Представляю себе заголовки и статьи в завтрашних газетах! «Кровавая бойня в Додзё! Советник по культуре Посольства Японии застрелен в упор главой Национального Бюро Интерпола. Дипломат был убит в раздевалке во время медитации при попытке задержания по подозрению в краже. Убитый сопротивления не оказывал». «Открыли», называется, школу боевых искусств! Представляешь, сколько грязи на тебя выльют? Ты этого хочешь? Опять же праздник сорвем к чертям собачьим! Японцы, все как один, просто встанут и уйдут! Международный скандал, вовек не отмоешься!

— А если у него в голове опять что-то переклинит, и он начнет махать мечом направо и налево? — раздраженно спросил Манн. — Десяток трупов не сорвет праздник? «Генерал Манн безответственно допустил кровавую бойню! Халатное бездействие и некомпетентность Интерпола привели к трагедии!» — такие газетные заголовки тебя не смущают?

— Витя, я понимаю твое беспокойство, — кивнул Смолев, успокаивающе положив руку другу на плечо. — Но он не начнет «махать мечом», как ты говоришь. Да и есть кому остановить, поверь! Здесь такие мастера собрались! В два взмаха остановят! Да пойми ты наконец! Мы с тобой имеем дело с самураем старой школы, воспитанным в духе Бусидо! Это по нынешним временам — редкость! Даже в Японии! Таких людей по пальцам пересчитать можно! Если он сказал, что его интересует тамэсигири, — значит, так и есть. Он вашего водителя «срисовал» еще в аэропорту. Вполне мог развернуться и под любым предлогом улететь обратно. Но он приехал!

— Почему же он не улетел?

— Кажется, я понимаю. Он хочет честно выиграть танто Мурамаса и стать единственным самураем, у кого были все три меча этого кузнеца. Пусть даже недолго. Он хочет войти в историю, Витя. И сделать это красиво.

— Что, даже ценой собственной свободы? — недоверчиво сощурил глаз генерал.

— Витя, он не идиот. Он понял, что мы его вычислили и рано или поздно задержим, и статус дипломата его не спасет. Думаю, что и Того Сигенори он тоже заметил среди почетных гостей, хоть они и сидели на расстоянии друг от друга. А это его учитель! В присутствии своего наставника самурай школы Дзиген-рю тем более будет вести себя максимально достойно, чтобы не опозорить себя и учителя. Он хочет выиграть состязание, показать всем, что он непревзойденный мастер, прославить школу! Остальное его сейчас не волнует. Я уверен, что он сдержит слово и даст себя задержать. А потом есть что-то еще, как мне показалось, что — пока не понимаю…

— Не знаю, не знаю, — с сомнением покачал головой Манн. — Я тебе, конечно, верю, ну, а вдруг?

— Поставь своих людей по периметру зала, чтобы тебе было спокойней. Дадим им повязки распорядителей — пусть изображают помощников судей. Человек пять — шесть. Зрители ничего не поймут, мастера Фудзивару — как главного судью — предупредим. Если, как ты говоришь, нашего гостя «переклинит», — другое дело, будем отбиваться. Но я уверен, что он не даст нам повод застрелить его. Для самурая нет смерти позорнее, чем смерть от пули!

— Как я устал от этих восточных тонкостей! — страдальчески поморщился глава Интерпола. — Ладно, людей поставлю. У меня среди зрителей есть свои люди — агенты Бюро. Толковые ребята.

Через час под громкие аплодисменты зрителей показательные выступления мастеров завершились.

Фудзивара-сенсей встал и объявил конкурс тамэсигири.

Перед судейской трибуной был установлен деревянный столик. На нем, в лакированную подставку из черного дерева Фудзивара-сенсей лично установил суперприз — танто Мурамаса. Приз был тоже встречен дружными аплодисментами. Все долго хлопали стоя.

Мастера кэндзюцу вышли из-за стола и по очереди поклонились клинку великого кузнеца.

Потом на поклон вышли участники соревнований: они кланялись мастерам, судье, призу и зрителям. Затем занимали места, которые им были отведены распорядителями, и готовились к своему выходу.

Одним из последних в черном кимоно и черных хакама вышел на поклон Ямамото Изаму. Лицо его было бледным, но спокойным. Сверкнув глазами, он низко поклонился клинку Мурамаса, еще ниже — мастерам, потом — зрителям и встал слева от трибуны.

Смолев, уже одетый в белое кимоно и белые хакама, держа в каждой руке по мечу, занял свое место справа от судейской трибуны. Он поискал глазами Рыжую Соню и не нашел. Странно. Она должна была выступать, а потом ему ассистировать.

Перед трибуной, лицом к зрителям выстроились двенадцать спортсменов. Девять из них выступали с одним клинком и поэтому претендовать на главный приз не могли. Распорядители вынесли и установили циновки из рисовой соломы на шесты для рубки.

Первое упражнение включало разрубание одной вара, потом — двух в ряд, трех в ряд, — и так до шести. Во втором упражнении спортсмены должны были разрубить уже вара, скатанные в один рулон: из одной циновки, двух, трех, — и до семи. Рулон из семи циновок достигал в диаметре полуметра. В третьем упражнении было необходимо разрубить стволы зеленого бамбука, стоявшие в ряд: один ствол, два и три. И, наконец, в четвертом упражнении, орудуя уже двумя мечами, мастер должен был пройти целую «полосу препятствий», выстроенную перед ним: тринадцать вара различной толщины и семь стволов зеленого бамбука. Учитывалось время, количество нанесенных ударов и качество срезов. «Полоса препятствий» была построена таким образом, что она имитировала два десятка вражеских воинов, окруживших самурая в бою.

Ямамото Изаму с легкостью прошел все упражнения. Все его удары встречались аплодисментами. Острым, как бритва, мечом он рассекал мишени, словно они были бесплотны. Его руки мелькали так быстро, что уследить за его движением было невозможно. Казалось, он всего лишь делал шаг — и в ту же секунду разрубленная циновка падала на татами. В сумме трех упражнений он набрал высший балл и вышел на «полосу препятствий».

Смолев шел вторым. Остальные участники давно отстали.

Вскоре Алекс и Изаму стояли вдвоем перед трибуной мастеров и ждали, пока судейское жюри определит, кто первым начнет преодоление «полосы препятствий». После совещания Фудзивара резким взмахом руки указал на Смолева. Изаму повернулся лицом к Алексу и низко поклонился. Смолев вернул ему поклон.

Алекс закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Угнаться за шустрым японцем, который легко и играючи рубил даже самые толстые циновки и бамбуковые колья, оказалось непросто. Но и стыдно за себя Смолеву не было. Тело вспомнило многочасовые тренировки в Додзё с Фудзиварой-сенсеем. Меч Масамунэ был великолепен. Вакидзаси Садамунэ ему не уступал. Но если оружие и техника